Да, до катастрофы он тоже не страдал богатым воображением и не отличался особой чувствительностью. Однако теперь… Для того чтобы Марио смог примириться с гибелью Эллен, психиатру пришлось, восстанавливая его память, удалить из нее массу побочных факторов и открыть в ней новые страницы, связанные с мыслями и понятиями, которые до этого таились глубоко в подсознании.

И все же он недолюбливал Маршалла. В глубине души Марио был уверен, что в ахиллесову пяту его командира непременно угодит стрела, выпущенная с тетивы одного из драконов…

Драконов изумрудного цвета и ярко-красных, как киноварь, желтых и девственно-белых, как подвенечное платье невесты, черных, как сам дьявол, и оранжевых, как пламя, вырвавшееся из лампы, — хрупких и прозрачных как паутинки…

Драконов, похожих на бабочек, достигающих в длину семидесяти ярдов и в размахе крыльев двадцати и весивших при этом всего двести или триста фунтов…

Драконов как воплощение красоты…

Драконов, убивающих взглядом…

Он вздохнул, отвернулся от огромного окна, уселся на один из черных легких кожаных стульев, щелкнув выключателем небольшого, но мощного фонарика, который держал в руке, и достал листки. Закурив сигарету, взглянул на свои новые стихи.

Первые три — выбросил в мусорную корзину, даже не просматривая. Четвертый — прочел, перечитал заново, а затем для большего эффекта прочел еще раз вслух и громко:

Откровение после смерти Внемлите мне, о люди! Взывающему к вам из преддверия ада, Поверить в такое трудно, Но все-таки — надо! Знайте, что Бог страшнее всех чудовищ, Ибо он — клянусь своей могилой вам — Бездушный компьютер всего лишь, К тому же неверно запрограммирован!